Люди в белых халатах

… Мало найдется в Большетроице жителей, кто не знает эту удивительно энергичную женщину. Живет Мария Петровна Рыжова в самом последнем доме по улице Калинина, рядом со ставом…

И я всегда считал ее местной, односельчанкой. Не раз приходилось встречаться с ней, но только недавно в разговоре с ней узнал, что родилась она в 1920 году в с. Белянка, и звали ее в то время Марией Поленякиной, что в 1936 году окончила она Белянскую НСШ (неполную среднюю школу)…  А потом без раздумий подала в Белгородский медицинский  техникум.

Люди постарше, наверное помнят, как молодую медсестру в 1940 году направили в Шебекинский район и назначили заведовать Логовским фельдшерно – акушерским пунктом, что относился к Логовеному мелкомбинату.

Казалось бы, что самая обычная судьба молодого специалиста…  Но война все перевернула…

Днем 22 июня 1941 года по радио услышала: «Война!», а в 2 часа ночи посыльный вручил повестку, наскоро собрала вещи, питание на первое время, и пошла пешком в Шебекинский военкомат. Уже 23 июня встретилась на призывном пункте с Шелестовой Галиной Ивановной, зав. медпунктом при конезаводе, с таволжанским врачом Нэевым Петром Андреевичем и медсестрой Шейко Марией Емельяновной и Тонкошкуровой Александрой Дмитриевной.

Вот так группой, все вместе попали в Курск, где был сформирован автохирургический отряд  № 46 во главе с Нэевым П.А. В каждую группу входили: хирург, неврапотолог, стоматолог, медсестры. Земляки и вошли в единую группу.

… Отправили на  Брянский фронт, и попали на Московское направление. Не успели добраться до Брянска, как налетели немецкие самолеты, и на наши позиции обрушился шквал огня. Пришлось броситься на обочину. Без привычки схватилась за голову: хотелось глубже вжаться в землю…

Чуть стихло, приподняла голову, осмотрелась: кого в клочья разорвало, кто корчится в предсмертных судорогах, а кому повезло: смерть прошла мимо. Девушки поспешили к стонущему солдату. Подбежали к нему, а он лежит без обеих рук, весь в крови, стонет: «Сестричка, помоги!…» тут же под открытым небом, рядом с дорогой, пришлось срочно проводить операцию. Благо, что тут же, в кузове машины уцелел ящик, где лежали хирургические инструменты, бинт, вата.

… Сначала жутковато было… Но с каждым днем все больше поступало раненых: у кого груди пробита, и слышно, как клокочет в легких, у кого приходилось ……………… и снова заправлять их в разорванный живот.

… Палатки разбивали тут же, в нескольких километрах от боя.

Автоотряд №46, сначала подчинился западному фронту, а в декабре 1941 года его расформировали и образовали ОРМУ  №17 (отдельная рота медицинского училища) и все время на переднем крае: сначала первую медицинскую помощь оказывали в медсанбате, а тяжело раненых срочно несли в ОРМУ…

… Запомнились сильные бои под Тулой: в г. Алексин, Юхнов, Ельна. Не легче было и под Москвой: в г. Сернухове, Тарусе…

… Представьте: завьюжило, сильный ветер рвет края палатки, порывами сбивает с ног… А в палатке не прекращается работа: уже вторые сутки хирург не отходит от операционного стола, затекли ноги, слипаются глаза. Слышен усталый голос: «Скальпель, бинт…., сестра, не спи, отвлекай, говори, говори…!»

У «буржуйки» возится солдат, подбрасывал куски древесины… Чуть теплеет, а в сон еще больше клонит.

Вот кажется последняя за ночь операция и модно будет чуточку вздремнуть. Но вот с порывами ветра распахнулась дверца и заснеженные,   мокрые до пояса санитары принесли еще одного раненого…

… Из-под Москвы ОРМУ  №17 перебросили под Смоленск, затем в Белоруссию…  Вместе со своей 49 армией шли люди в белых халатах. Рядом в операционной работали хирурги: Богаров Аркадий, Абрамов Александр Анисимович, Скоробогатова Вера Алексеевна… Как вместе попали в Курск в одну часть, так и шли вместе на Запад.

В Польше, Германии приходилось использовать полуразрушенные подвалы, нижние этажи, слегка оглушенный от завалов. Работали при свечах, часто не зная ночь или день. В минуты кратковременного затишья пытались выглянуть на улицу: яркие лучи солнца слепили глаза, привыкшие уже к полумраку.

… Удивляюсь, как эти робкие девушки в белых халатах выдерживали.

Мария Петровна вспоминает: «Чего только не было… Было и такое: отрежешь разбитую в клочья ногу, а солдат шепчет: «Сестра, я чувствую, как пальцы шевелятся…». А кто-то собрался с силами и просит: «сестричка, напиши маме, где я умираю…».

… А было и так: идет операция прямо в окопе, налетели самолеты, все летит, тугой волной бьет в лицо, засыпает землей. Пролетели самолеты, а девчата кричат: «Мария, жива?». Пощупаешь ноги, будто есть, отбросишь землю и продолжаешь операцию.

… Дошла Мария Петровна до берлина.  Все чувствовали, что вот – вот закончится война. Но бои шли уже у Рейхстага.   Фашисты яростно сопротивлялись. Всей душой хотелось спасти каждого солдата, дошедшего до Берлина. ОРМУ  №17 находился всего в нескольких километрах от Рейхстага. И вот как –то заходит к медикам командир и говорит: «Хотите посмотреть, где скрывался Гитлер?  Кто свободен от операции, поедим в машине».

Марии Петровне повезло, и уже через минут 10-15 они вышли перед развалинами Рейхстага. Под ногами битый кирпич, вывернутая арматура, стекло. Вход в Рейхстаг  облепили наши солдаты, кто штыком царапал на стене, у кого оказался химический карандаш, а кто и губной помадой оставлял свои автографы.

Взобралась Мария Петровна на крыльцо, и прямо слева, покуда могла достать, расписалась на память: «Рыжова М.П.». Да, так стала называться молодой лейтенант медицинской службы: нашла она себе любимого человека, стала женой майора Рыжова Ивана Семеновича. Вместе с ним встретила и победный залп в Берлине.

Удалось Марии Петровне побыть и в бывшей канцелярии Гитлера. Запомнился большой стол, огромная хрустальная люстра, полумрак в брошенном помещении.

… Война окончилась, многие ликующие солдаты ехали домой. Но перед медицинскими работниками стояла задача: сопровождать военнопленных при освобождении из концлагерей по всей Германии. В этот послевоенный период всю группу наших Курских медиков перебросили в ППГ – 584, который входил во 2-у ударную армию. В памяти осталось, как впервые работали по спасению и оказанию срочной медицинской помощи советским военнопленным в лагере № 212, откуда  истощенных солдат отправляли в г. Чебоксары…

Зимой 1947 года, молодые демобилизованные супруги прибыли на родину мужа, на Смоленщину, а через 5 лет потянуло Марию Петровну на ее родину. В 1952 году приехали в Большетроицу, и просто не верится, что здесь уже прожито пол века. Пришлось поработать медсестрой, потом помощником эпидиолога, в Большетроицкой санэпидемстанции.

В 1954 году направили Марию Петровну на курсы рентгенологов. Однажды сидит она на первой лекции и входит к ним преподаватель, руководитель курсов. Что-то показался этот человек до боли знакомым. Всматривалась, а мозг сверлила мысль: «Ну где же? Ну кто же это?…» Стоило повернуться ему в профиль, и в памяти появился молодой рентгенолог Белогуров Петр Алексеевич. Так, это тот самый доктор, с кем прошла вместе всю войну. Неожиданной встречи, был рад и Петр Алексеевич. Как же! Такое не часто бывает!…

… До 1982 года работала Мария Петровна в рентген кабинете, пока не ушла на заслуженный отдых. Но отдыхом это только называется. Живет она в большой семье: с сыном, его супругой, женатым внуком, помогает воспитывать и двух внучат.

В минуты раздумий вспоминает тяжелые годы, свою боевую молодость, овеянную войной.

А вспоминать есть о чем. Я с восхищением перебираю ее награды… Первую медаль «за боевые заслуги» получила за участие в операции по освобождению г. Алексин. А дальше медали: «за освобождение Москвы», «за взятие Берлина…», всего их 14.

И ордена так просто не даются. А их у Марии Петровны 2: «Орден Красной Звезды», «Орден Отечественной войны 2-й степени».

И всю свою энергию Мария Петровна отдает не только домашним заботам, она находит время и на празднике села побывать, и на встрече с учащимися.

Если бы вы видели как слушали ее выступление на митинге в честь 60-летия освобождения Большетроице от немецких захватчиков.

/НАЗАД/