Спите спокойно, герои!

(летчику Хлыпову, погибшему в августе 1941 года в с. Большетроица, посвящается).

… С каждым днем война набирала все новые обороты, вовлекая в кругооборот все новые силы…

Еще вчера, 22 июня 1941 года, после обеда люди толпились у радиоприемника, выставленного у здания радиоузла, что был в центре площади, рядом с домом учителя. Затем работники Большетроицкого райкома партии вывесили карту и объясняли ежедневно, где находятся  Советские войска. Всех мучил один вопрос: «Почему так стремительно отступаем? Где же конец этому будет?».

А вот через несколько дней редко кого увидишь здесь: уже многих мужчин 1905-1922 годов рождения призвали в армию, а подростки, старики, женщины вместо ушедших косили траву на колхозном лугу, молотили зерно, грузили и вывозили его на волах в Шебекино.

В один из дней, приехав из Шебекино, после обеда ребята отдохнули и собирались снова идти к клуне грузить хлеб на завтра. Стемнело.

Жители Большетроицы Синельников П.И. вспоминает, что в тот воскресный день как раз отмечали День Авиации. Вечером молодежь прохаживалась по сельской площади, бурно обсуждая военные события.

… Вдруг со стороны Ч-Дибровки послышался гул самолета, это был не первый налет авиации, и люди уже научились распознавать: если летит высоко и гудит прерывисто, значит летит немецкий самолет. Наш же, советский самолет, рокочет равномерно и летит на небольшой высоте. А тут растерялись: кто его знает, чего он так низко летит, чей он…

… Внезапно, пролетая над Титовским лесом, летчик бросил осветительную ракету. Вдруг вокруг стало светлым  - светло, будто где-то близко работает электросварка. Ребята бросились в приготовленные щели, а кто упал под деревья.

Взрыва не последовало. Самолет полетел в сторону небольшого леска, недалеко от х. Шемраевка. Снова все вокруг осветила ракета. Самолет повернул в сторону Булановки. И в третий раз глаза осветило вспышкой новой ракеты.

Ребята выпрямились,  переглянулись. И вдруг через минуту страшный взрыв потряс воздух. Взровлось где-то за Козинкой, в поле. Кто посмелее, кинулись к месту яркого пожара. Но всех останавливали члены истребительного отряда и возвращались домой. Сами же перебежками устремились к оврагу, что выходит к Козинке. Пожар виден был где-то вверху, там, где в поле начинается этот овраг.

… Пробежали еще метров двести и по команде прилегли, прислушались. Ничего не было слышно. По приказу с обоих сторон оврага передвигались ползком, уже совсем близко, сквозь огонь увидели останки самолетов. Подползли ближе – никого. Тогда поднялись и поспешили еще ближе. Недалеко от самолета заметили одного из летчиков, пытавшегося сбить пламя с одежды. Подбежали и помогли ему. Спросили: «Кто еще там?». Летчик, пошатываясь от дыма, сказал, что там должен быть командир экипажа и радист. Бросились к кабине. Сбивая тряпками и ветками пламя,  пробрались в кабину и увидели мертвого летчика, которого лизало безжалостное пламя.  С трудом вытащили его, бросали сорванную траву, накрывали попавшимся куском материи и отнесли его в сторону.

А другие «Ястребки» уже возились за перегородкой кабины, вытаскивая стонущего радиста…

… Пожар подходил к концу. Истребители выставили постовых и поспешили к центру села, в штаб батальона. С трудом сообщили в штаб дивизии, в г. Шебекино, что в Большетроице разбился советский трехматорный самолет ДБ-3, выполнявший спец задание. Оставшийся в живых летчик (к сожалению фамилия забылась) рассказал, что самолет вылетел из села Кобыляки Полтавской области, в темноте потерял ориентир (приборы отказали), и видя, что горючее кончается, экипаж решил посадить подбитый самолет. Но все три ракеты показали, что под ними лес (и Титовский и Вислое). За лес приняли и росший внизу подсолнечник, и решили посадить возле оврага. Сначала самолет скользил по наклонному спуску, потом резко оборвался в коней оврага и взорвался. При резком ударе от взрыва погиб лейтенант Хлыпов.

… Через день из Кобыляк прилетели летчики, друзья погибшего лейтенанта…  И вот тут, хотя мне в то время было всего 5 лет, я ярко вспомнил, как с мамой мы стояли среди каштанов, во дворе больницы, где сейчас находится скорая помощь Большетроицкой больницы, а перед нами на подставке гроб с телом летчика.  Помнится, вокруг люди и люди. В тяжелой тишине еле слышны всхлипывания.

Помнится, как подошли рослые молодые ребята, подняли гроб и понесли его не сельскую площадь. У памятника Героям Гражданской войны, что рядом с Большетроицкой школой, поставили гроб на стулья. Вокруг выстроился почетный караул из военных и членов истребительного батальона. Выступали представитель военкомат, друзья погибшего, оставшийся в живых член экипажа. Затем опустили гроб в могилу рядом с памятником, и трижды раздался салют. Женщины вытирали слезы на глазах, а мужчины старались сдержать тугой ком в горле…

Петр Иванович вспоминает как вечером возле памятника молча толпилась молодежь, некоторые ребята пытались заговорить с живым летчиком.

Говорят, что радиста Полушкина Михаила Максимовича отнесли в больницу, где отходили его, а потом увезли в госпиталь.

И вот уже в 1966 году он прислал письмо красным следопытам из г. Бреста, где он жил вместе с семьей…

  Многие односельчане вспоминают, что похороны летчика Хлыпова были первой встречей с войной в нашем крае…

… И вот сейчас, подходя к  изгороди Большетроицкой средней школы, каждый из нас невольно остановится, подойдет к могиле погибшего летчика, лежащего вместе с героями гражданской войны, и низко поклонится им. Так и хочется сказать от души: «Спите спокойно, герои!».  

/НАЗАД/